11Вернувшись из Тибета, с терра ингогнито, где сильно «почиканная» команда «снежных драконов» прошла кору вокруг священной горы Кайлас, мы поняли, что самая высокогорная страна мира – это капкан. Для начала от путешествия в Тибет из-за неотложных дел отказались настоящие «драконы», то есть те, кто фактически создавал и составлял эту команду. Отступать было поздно и в самолете рейсом Алматы - Дэли оказались Куаныш Кабыш, Ольга Калиш, Нина Иванушкина и я, Галина Муленкова.

Я ехала за своей очередной мечтой и должна была снимать фильм. Мы прошли через пограничный пост на непальско-китайской границе, морщась от местных запахов, брели по поселку Зангму, перекусили, поменяли валюту и отправились в путь по Тибету. Джипы уходили все дальше, вглубь страны, и альтиметр на часах Куаныша показывал то 4500, то 5200, и когда мы въехали на первый перевал, крыши наши дружно съехали набок. Я сняла несколько планов, повернулась к машине и вдруг увидела троих белых парней. «Как похож на Серегу Лаврова», - подумала я, «Как похож на Куаныша», - подумал Серега и мы обнялись с нашими парнями, которые ехали к границе Непала после восхождения на Чо-Ойю. На встречи нам явно везло: в аэропорту Катманду нас ждал Максут Жумаев, в холле отеля нам попался Денис Урубко со своей командой, а вечер мы провели в патио вместе с нашими и российскими альпинистами.

Просмотреть встроенную фотогалерею в Интернете по адресу:
http://mount.kz/2014-04-16-15-50-59/92-vozvrashchenie-s-kryshi-mira.html#sigProGalleriad878d90c67

И вот, стоя на перевале Ветров, мы поговорили с Лавровым, Распоповым и Скопиным, попрощались и двинулись в разные стороны. Наши девушки, независимо от набора высоты не хотели переходить на энергосберегающий режим молчания и щебетали. Мы с Куанышем – люди старшего поколения, чувствовали себя куда хуже и барышни пытались взять над нами шефство, предлагая дефицитные таблетки «актавегин», способствующие усвоению мозгом кислорода.
На мой взгляд, Тибет не располагает к болтовне, хочется молчать и думать о вечном, к тому же ломит в затылке и стучит в висках, так что каждый ненужный звук вызывает ощущение предельной заполненности пространства, короче, испытания начались. 15 мая в деревушке Парьянг мы увидели толпу паломников, которые, похоже, возвращались с коры. На другой день мы был в Дарчене, где началась главная часть нашего путешествия. Вечером Куаныщ сказал: »Галина, цель не стоит того, чтобы рисковать», но наутро я чувствовала себя акклиматизированной, зато плохо было Куанышу, который много работал, не имел возможности тренироваться и акклиматизироваться перед поездкой. Он оставался один в занюханной лоджии на три долгих дня и две ночи. У него на тумбочке лежали еда и таблетки, к которым он так и не прикоснулся.
Кора начинается с приятой прогулки по тропинке, бегущей вверх к ритуальному шесту с флажками и спускающейся вниз в широкую межгорную долину. В первый день мы шли легко, пили чай в тибетских палатках и ели китайскую лапшу. Наш гид потянул ногу и сидел с кислым лицом, а Ольга, очумев после очередного длинного перехода, подошла к нему и по-русски спросила, сколько мы должны за чай. Мы посмеялись и поползли дальше. Все это очень напоминало поход рахитов на Стамбул. «Драконы», блин...
Ночевали в лоджии на 5200 под одной из стен Кайласа и в семь утра выползли на тропу, по которой легко и грациозно передвигались тибетцы. Было темно и мрачновато, в одной из палаток читали молитву, из нее раздавались звуки тибетского горна. Наш гид Ану – парень из Лхасы, тоже бормотал молитву и легко уходил вперед даже с растянутой ногой. Мы поднимались по склонам, вышли на каменистое плато – кладбище старых вещей, где паломники оставляют старую одежду, как - бы сбрасывая старую шкуру, наблюдали пластание, когда кору проходят, воздевая руки к небесам, падая на колени, а потом на живот. Молящийся кладет впереди себя четки, встает, делает один шаг, вновь воздевает руки, снова падает и снова кладет впереди четки. Так они двигаются изо дня в день, приближаясь к нирване. Прошедший кору 13 раз получает право ходить по короткому пути, а мы медленно ползли по снегу к верхней точке перевала, где надо было привязать флажки с нашими именами, с именами родных и близких людей. Там остались и флажки с именами всех членов семьи нашего Куаныша, хотя он ни во что не верил. Девушки больше не щебетали – началась работа, когда все силы должны быть брошены на прохождение испытаний, а не на пустой треп и глупое фотографирование собственных персон в разных пейзажах, типа, мы здесь были!
По разным данным высота перевала Дорма-Ла составляет от 5600 до 6000 метров. Я склоняюсь к первой цифре, и когда мы выскреблись на верхнюю точку коры, там уже сидели два наших бодрых портера и гид. Наверное, они прикалывались над нами, но мы нашли в себе силы привязать флажки, а я сняла несколько планов, вытащила из «банана» на пузе свой тяжелый «Пентакс» и сделала насколько снимков. А впереди лежал спуск – за час можно было сбросить километр по высоте, чем я немедленно и воспользовалась: где-то в Дарчене маялся горной болезнью Куаныш - большой добрый человек, которому нужна была помощь. В 14.00 я тыкала китайскими палочками в лапшу, залитую некипяченной водой из ручья, поглядывала на маршрут, по которому струйкой спускались тибетцы, и искала глазами Ольгу с Ниной. Прошел почти час, пока они нарисовались на горизонте. Мы договорились встретиться ниже, в лоджии, где по плану собирались ночевать, но я уже знала, что рвану вниз и обязательно в этот же день приду в Дарчен.
В следующем лагере я провела еще час, попивая зеленый чай, а время безжалостно шло.
Когда пришли наши девушки, я сказала, что спускаюсь, а они все-же решили остаться на ночевку в ближайшем монастыре, чтобы отдохнуть и прийти в себя. По своему богатому опыту я знаю, что ни один нормальный ходок не стал бы торчать полдня в какой-то лоджии, когда есть шанс свались вниз, но не все, что логично, распространяется на женскую половину человечества.
Давно живу по принципу - больше писать, меньше плакать. Я шагала по тропе вслед за прихрамывающим Ану. Мы догнали девицу из Дарчена и с переменным лидерством продвигались вниз. Идти было далеко, но нетрудно, и когда в поле зрения возник Дарчен, мы колбасили до него еще часа полтора. Приближались сумерки, я вошла в лоджию, резко открыла дверь в номер. Куаныш лежал лицом к стене, и когда я позвала его по имени, начал медленно поворачиваться ко мне.
Лицо его было отечным, он почти не вставал, не прикасался к еде, не принимал лекарств. Я убедила его подняться и зайти в «китайский ресторан», как гласила надпись на дверях ближайшей лачуги, где на кухне кроме десятка яиц и двух немытых сковородок не было ничего. Я показала хозяйке на яйца, налила в кастрюлю воды, попросила зажечь огонь. Потом мы нашли гида и поехали в центр тибетской медицины – звучит громко, но выглядит более чем скромно, там молодой лама накачал кислородом подушку и выписал травяные шарики. Приняв три шарика, получив массаж головы, Куаныш заснул без кислорода, но успокаиваться было рано и я попросила гида быть готовым к отъезду утром. Он сказал, что мы сможем спуститься до Саги, если девушки придут рано. Слава Богу, они появились в половине двенадцатого, обиделись на меня за то, что я заставила тибетцев загрузить машины, не дала попить чаю, не позволила поехать в центр тибетской медицины, а заставила немедленно спускаться. Через два дня – спасибо драйверам - мы были в Зангму, в той самой деревне, где в начале пути по Тибету шли по улице, морщась от вони. Теперь она показалась нам райским местечком, где по дну ущелья бежит река, где на склонах гор растут деревья, где есть чем дышать. Куаныш достал из баула полбутылки коньяка, мы пригласили на ужин наших драйверов и гида.
Молодость – это недостаток, который с годами проходит. Когда-нибудь, приобретая опыт, девушки поймут, что на высоте молчание – золото, и здесь ценится Надежность. А мы с Куанышем решили, что уже посмотрели Тибет и после сорока надо работать с сосудами. Такова реальность, и когда в Катманду мы снова встретили наших – а это была группа Владимира Сувиги, которая, по счастью, в тот день не улетела в Луклу, это был настоящий праздник. Ранним утром 23 мая в аэропорту мы увидели Алдаса Балтутиса - он возвращался в Алматы после восхождения на Эверест и это был еще один подарок Судьбы или великодушного Кайласа, паломничество к которому мы совершили, несмотря ни на что...
Сколько незабываемых встреч, сколько интереснейших людей подарили мне горы! И хотя на днях мне стуканет 49 ( е-мае!) и мышцы мои уже ослабели, а чумовая кровь не скачет по жилам, как прежде, моя железная воля да пребудет со мной. Говорят, за два шага до вершины Эвереста у человека должна появиться новая мечта, потому что без цели мы ничто. И мы стали думать о следующем приключенческом фильме, о восхождении на Фудзияму, о Камчатских вулканах, об Африке. Я бережно переплела скотчем четыре кассеты – это наша память о паломничестве в Тибет, я уговаривала нашу камеру потерпеть еще немного пыль и тряску, но Куаныш улыбался и это было здорово. Он собирался в увлекательное путешествие с друзьями-драконами, а поехал в неизвестность с тремя тетками – все как у Чехова, то есть «три сестры и дядя Ваня», прошел испытания и возвращался домой. Жизнь продолжалась и продолжается, и скоро его друзья увидят новый фильм о Кайласе.
P.S. Пока мы глотали вековую пыль тибетских дорог, я пыталась сочинить песню для фильма. Писать стихи – не мое призвание, а Куаныш посоветовал дописать на высоте, пока крыша не на месте. И вот что из этого получилось.
Ползет дорога в поднебесье, ползут холмы по сторонам.
Высокогорная пустыня объятия раскрывает нам.
Какие тайны здесь сокрыты, какие истины таит
Земля под знаком Атлантиды, земля Богов поверья чтит.
Припев:
В сердце Тибета гора Кайлас- трон бога Шивы.
Ты обойди гору хоть раз, взглядом дотронься вершины.
Старую жизнь оставь позади и повернись к новой.
В нирвану не всем открыты пути, Кайлас подпускает готовых.
И к трону Шивы путь неблизок, как к истине неблизок путь.
И песни грустные тибетцев приоткрывают жизни суть.
Их доля - ноша за спиною, молитва да огонь в печи.
А в небе близком гаснут звезды, Ом мани падмэ хум звучит.
Идут паломники по жизни, воздев ладони к небесам.
Они колени преклоняют, на животах ползут к Богам.
Но тот, кто правит этим миром, живет настолько высоко,
Что дотянуться даже взглядом до неба людям нелегко.
Молитва ламы на рассвете, во всем величии Кайлас
Бредут паломники в нирвану, не открывая от неба глаз.
И как это спеть, я еще не знаю...
Галина Муленкова

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

1madina.png2tailan_group.png3restoran-tailan.png4xoz.png5mountkz.png6tailancopy.png
Яндекс.Метрика